стороны света     стая   |   отдельные   |   воздушные шарики   |   по волнам   |   фауна   |   телеграммы

стороны света | птицы отдельные

Птиц обещания. Бездонный. Март 2014.
Запах древних смол, позолота и бирюза. Я смотрела в бездну, смотрела тебе в глаза, где янтарь расплавленный — медленная река, где любой сон в руку... Там нас ещё нет пока.
Там на гиперструнах играет седой скрипач, по дороге лунной когорта несётся вскачь. Там зажёгся свет на заоблачном этаже — значит, нас там ждут... Мы идём! Мы спешим уже!

Птиц ниоткуда. Ночь Звонаря. Июнь/июль 2010.
...Ночь дышит, и Звонарь прислушивается к сухим звукам, вырывающимся из её старушечьего горла.
«Всё проходит!» — рисует крылом на расплавившемся за день окне Большая Тополиная Бабочка и выдирает у Звонаря клок волос.
Звонарь молча швыряет в неё бутылкой и выходит из квартиры.
— Где мои крылья, которые нравились мне?! — дурным голосом орёт вслед Бабочка, заглушая дыхание ночи.
...Ночь душит, и Звонарь курит на лестнице, разглядывая тонкие пыльные паутинки в глубине измученного алкоголем подсознания.
— Всё возвращается, — улыбается из паутинок Восьмиглазый Хозяин и тянет к Звонарю мохнатые лапки.
Звонарь молча роняет аккуратный столбик пепла на все восемь глаз Хозяина.
— Я знал тебя со дня растворения мира! — кричит тот и исчезает в хитросплетениях паутинок.
...Ночь наблюдает, и Звонарь не может больше выносить её присутствия. Зеркало обрушивается, и в сердце Звонаря махровым цветом навеки расцветает Вакуумный Тролль.

Птиц мифологический. Вакханалия. Август 2008.
Мой Дионис Никтелий любит сладкий мартини и грабли,
На которых можно качаться. Сегодня он спал до обеда,
Ему снились свирели, кольцо и one ticket to Dublin —
Он не верит в победу.

Мой Дионис Никтелий пропил пол-королевства и лошадь,
От которой не было толку. А после в скрипучей маршрутке
Он доехал до места, нырнул в привокзальную площадь
И завис в промежутке.

Мой Дионис Никтелий ищет восемь чудесных картинок,
Из которых сложится космос, приятный для взора и слуха.
Он нашёл только пыльные грабли и сладкий мартини
Для поднятия духа.

Птиц родственный. Девочка. Май 2008.
Там — сны и синее стекло,
Калейдоскоп из сладкой ваты,
Там кошки, пряжки, помело
И взгляд — 504 ватта.

Там — тыгыдым и пополам.
Там поп с кадилом и папайя.
Там стыд и срам, облом, бедлам,
Духи, морока, прочь от стаи.

Там — всё, что хочешь. Но живи.
В нейтрино. В магме. В паутине.
В скринсейвере. В словах. В крови.
Не рядом. Просто будь. В картине.

Птиц акустический. Джаз. Март 2008.
Вот март, пропахший ноябрём.
Он смотрит ртутью с янтарём,
Он свеж, как кофе с имбирём,
И в целом мире
Нет никого счастливей нас:
Над нами дождь, под нами наст,
И радио «Кошачий джаз»
Всю ночь в эфире.

Птиц магический. Ctrl+R 2.0. Февраль 2008.
Одиссей прошёл свой квест до конца и вернулся... Рыжий хитрец в очередной раз доказал, что ничего невозможного нет: как бы далеко в Западный Океан ты ни заплыл, всегда есть что-то, ради чего можно обмануть время и свернуть в бараний рог пространство.
Одиссей уходил смелым, как Колумб, а вернулся мудрым, как Лао-цзы. Я ведь птица, сказал он, а птицы не прокладывают дорог. Птицы не открывают новых земель, сказал он, птицы открывают новые небеса. Ты моё седьмое небо, сказал он.
Одиссей вернулся, и моя планета опять пролетела сквозь невидимый хронотоп.
Я снова Волшебный Зверь, я вижу небо и дышу звёздным светом.
Это любовь?

Птиц древнегреческий. Ctrl+R. Через год.
Время — чудовищно вместительная штука. И теория относительности тут ни при чём. В одно мгновение умещается добрый десяток веков независимо от того, сидишь ли ты на раскалённой сковородке или, напротив, у тебя на коленях сидит девушка твоей мечты. Время — резиновый желудок: сколько ощущений схаваешь, столько и поместится, на столько и растянется.
Время — капля воды, испарившаяся в Большом Взрыве и превратившаяся в сознание. Оно изменчиво, как погода нынешней зимой, и наследует всем нищим духом, как единственно возможный безопасный благотворитель.
Время — лучший в мире шут, самый остроумный мошенник, самый бдительный полицейский.
Наверное, Одиссей был первым астронавтом. Пока он мотался по мирам, на Итаке прошло 86 столетий, и когда он, наконец, вернулся, он нашёл не дом, но лишь легенду о доме.
Да и вернулся ли он? Ведь пространство — чудовищно обманчивая штука. Оно только делает вид, что существует. Объекты в зеркале заднего вида располагаются ближе, чем кажется. Проходят и располагаются. В несуществующем пространстве. Как будто их кто-то приглашал.
Так что Одиссей не вернулся. Он до сих пор наматывает круги на орбите, принимая американские спутники-шпионы за богов-олимпийцев. Вот ведь не повезло, даром что рыжий.
Пенелопа же переквалифицировалась в программисты и устроилась на работу в NASA. Она пишет какие-то модули к спутникам-шпионам, курит Lucky Strike, слушает The Doors и собирается голосовать за Хиллари.
А Телемах погиб во Вьетнаме.
Но посмотри: твои атомные часы обнулились, а это верный признак того, что сейчас наступит новая реальность.
А какая она будет?
Ты знаешь?

Птиц обезумевший. Лето?! Июнь 2007.
Мим без грима курит «Приму».
«Прима» миму губы сушит.
Проходи, родимый, мимо
И не пялься миму в душу.

Цветопад: сирень со снегом.
Словоблуд: молитва с матом.
Что ни альфа — то омега.
Мим нелеп, как мирный атом.

Лето превратилось в зиму
До последнего листочка.
Проходи, родимый, мимо.
Цирк уехал. Хватит. Точка.

Птиц небезопасный. Доступ. Май 2007.
У меня здесь всё так наворочено и закручено,
пересолено так, что как будто и жжёт, и горчит.
А я не могу по-другому — прости, не научена,
да и поздно уже учить.

У меня здесь все параллели сложились решётками —
обратная перспектива, и прямые углы скруглены.
И время течёт сквозь пальцы янтарными чётками
на семьдесят две стороны.

У меня здесь вены прозрачнее даже воздуха
и тоньше вольфрамовой нити — пропало пиши.
Впрочем, ладно... Вот тебе на меня права — доступа.
Удалённого. Через Shift.

Птиц несвоевременный. Сфинкс. Январь 2007.
...У меня всё легко и забавно, любезный друг мой: и цвета звенят, и звуки искрятся. Но чудится мне иногда, что и я, и ты, и эта прелесть вокруг — всё нарисовано на тонком листке папируса, забытом юным марсианином Озирисом на подушке рядом со спящим Котёнком.
А Котёнок через секунду проснётся и станет играть нашим нарисованным миром. И мир закружится, зашуршит и сомнётся. И огни твоего города заглянут в мои окна, в кофейной кружке зашипит море, а с неба посыплются велосипедисты и бензопилы.
И вот когда я представляю это, то сразу же перестаю удивляться всяким совпадениям и попаданиям.
Просто Котёнок вот-вот проснётся.


Страницы:  [1]  2  [3]  





© 1999 — 2021 Iseth.   Хостинг весьма неплохой.

* Низкие экранные разрешения и старые браузеры задолбали настолько, что более не поддерживаются.

* При разработке пострадали: клавиатура —1 штука; кофе — 100 г; «добрый» дядюшка — 1 экземпляр.

* При разработке сильно рисковали: монитор — 2 штуки; менеджер — 1 экземпляр; покемон — 1 особь.

* При разработке совершенно не пострадали: манипулятор «мышь» — 1 с хвостиком; чужие верстальщики — 1 такой и 1 этакий; копирайтер — 1/2 штуки.

    Яндекс.Метрика


Ведьмина Роща ещё кое-что у порога свои и чужие там и тогда здесь и сейчас времена года стороны света точка (магнитная доска для записок находится здесь же) совершенно другое окно